Я устала обвинять Наташу в том, что она со мной делает.
Хочется уже сказать:
Наташа, ты такая, какая ты есть и я это принимаю.
Ты хорошая девушка, я это нутром чую,
но я не могу быть с тобой. Как-то не клеится, извини./
Наташа, я не хочу больше быть Господом Богом
и решать виновата ты или невиновна,
я хочу, чтобы ты уехала. Поживешь у Кати?/
Наташа, я потом разберусь, кто из нас больше
виноват, потом по-тихоньку разберусь,
когда тебя не будет в моей жизни,
а пока можем считать, что я.
Но я ничего такого не говорю.
Я молчу и плачу, отвернувшись к стене.
Разработан план действий:
выпить две таблетки Ново-пассита (сделано),
добраться до наташиных сообщений в Контакте
(чёртов интернет!)
и убедиться, что там написано то,
что я увидела беглым взглядом,
молча подумать пару дней,
добраться во вторник до Оксаны и
вынести это на её суд.
И до тех пор - ни одной истерики,
ни одной драки, ни одного пошлого обзывательства в адрес Наташи.
Пожалуйста, Аня, пожалуйста.
А Наташа крепко обнимает меня, как я это люблю,
спрашивает: "У тебя ещё не начались?" ( женские дни),
"Ты не хочешь ничего мне сказать?"
и я таю-таю, как мороженка,
и хочу успокоиться и забыться,
но её ласки, как всегда, слишком коротки,
слишком быстро она уходит,
чтобы я могла опять забыть.
Позвонить Серёже?
Нет, разумеется, не позвонить.
Никому не звонить.
Хочется уже сказать:
Наташа, ты такая, какая ты есть и я это принимаю.
Ты хорошая девушка, я это нутром чую,
но я не могу быть с тобой. Как-то не клеится, извини./
Наташа, я не хочу больше быть Господом Богом
и решать виновата ты или невиновна,
я хочу, чтобы ты уехала. Поживешь у Кати?/
Наташа, я потом разберусь, кто из нас больше
виноват, потом по-тихоньку разберусь,
когда тебя не будет в моей жизни,
а пока можем считать, что я.
Но я ничего такого не говорю.
Я молчу и плачу, отвернувшись к стене.
Разработан план действий:
выпить две таблетки Ново-пассита (сделано),
добраться до наташиных сообщений в Контакте
(чёртов интернет!)
и убедиться, что там написано то,
что я увидела беглым взглядом,
молча подумать пару дней,
добраться во вторник до Оксаны и
вынести это на её суд.
И до тех пор - ни одной истерики,
ни одной драки, ни одного пошлого обзывательства в адрес Наташи.
Пожалуйста, Аня, пожалуйста.
А Наташа крепко обнимает меня, как я это люблю,
спрашивает: "У тебя ещё не начались?" ( женские дни),
"Ты не хочешь ничего мне сказать?"
и я таю-таю, как мороженка,
и хочу успокоиться и забыться,
но её ласки, как всегда, слишком коротки,
слишком быстро она уходит,
чтобы я могла опять забыть.
Позвонить Серёже?
Нет, разумеется, не позвонить.
Никому не звонить.